Mikel Merino: Как пережить ничью, как поражение

В футболе иногда приходится оплакивать то, что официально даже не проиграл. Mikel Merino подбирает слово аккуратно, почти смакуя его: «траур». И тут же уточняет: никто не умер. Но ощущения – как после утраты. Для сборной Испании 0:0 с Кабо-Верде в первом матче чемпионата мира стал именно таким результатом: формально не катастрофа, по эмоциям – почти провал.

Через день после матча команда уже снова в тренировочном лагере в Теннесси. До следующей игры – шесть длинных дней. Слишком много времени, чтобы прокручивать в голове упущенные моменты, слишком мало – чтобы спрятаться от шума вокруг. На поле в 11 утра выходят все, кроме одного. В это время Merino сидит перед семью рядами журналистов и принимает на себя первую волну «испанской инквизиции».

Он улыбается краем губ: «Это часть игры». Паника, по его словам, – единственное, что сейчас действительно может навредить.

Каждый живёт с этим трауром по‑своему

Merino говорит без пауз, уверенно, почти по‑капитански, хотя капитанской повязки на нём нет. Полчаса вопросов – и ни одного ухода от темы.

«Как и после любого матча, который идёт не так, как ты хочешь, каждый игрок живёт с этим трауром, – объясняет он. – Кто‑то сразу пересматривает игру. Кто‑то, наоборот, отключается и думает о чём‑то другом. Нужно проглотить разочарование. Восстановиться как можно быстрее».

Он вспоминает слова Luis de la Fuente: завтра ты обязан быть лучше, чем сегодня, даже если выиграл. Испания не выиграла. Но принцип остаётся тем же.

«Лично я не из тех, кто шлёт сообщения болельщикам, – добавляет Merino. – Лучшее послание – следующая игра. Победа. Повернуть всё в нашу пользу на поле».

Слово «траур» к нему тут же возвращается. Один из вопросов – как раз об этом сравнении. Не слишком ли мрачно?

«Возможно, я не очень удачно выразился, – отвечает он. – Это была попытка метафоры». Но от образа не отказывается. «Ты настолько конкурентен, что, когда всё идёт плохо, иногда приходишь домой и даже не хочешь разговаривать с семьёй. Вот почему я говорю о трауре. Каждый переживает его по‑своему. Я предпочитаю смотреть матч как можно раньше, сталкиваться с этим лицом к лицу. Но это не значит, что такой подход лучший для всех».

Семья, эго и реальность сборной

Слово «семья» в национальных командах звучит часто. Обычно – как штамп. У Merino оно звучит иначе, жёстче.

«Легко говорить о семье, когда всё идёт хорошо, – отмечает он. – Но когда становится трудно, когда что‑то не получается – вот тогда ты по‑настоящему видишь эту семью. И я вижу единство, энтузиазм, желание играть хорошо».

Он аккуратно вскрывает тему, о которой в сборных предпочитают говорить вполголоса: эго.

«Для футболиста важно иметь эго. Снаружи много критики, и тебе нужно что‑то, что помогает чувствовать себя уверенно на поле. Но одновременно нужно понимать: это принадлежит всем. В клубах игроки приезжают в сборную как лидеры, как важные фигуры. А здесь сталкиваются с новой реальностью: играть могут только немногие».

Отсюда и настоящая проверка на «семью». «Мы должны быть едины, поддерживать друг друга в каждый момент, – говорит Merino. – Можно злиться, можно быть раздражённым, но эту энергию нужно направлять в позитивное русло».

Ментальный вызов длинной паузы

Игроки мечтают после плохого матча выйти на поле как можно быстрее. Убрать привкус неудачи, стереть картинку из головы. Расширенный формат чемпионата мира даёт обратный эффект: между турами слишком много времени.

«После плохой игры больше всего хочется сыграть снова сразу, – признаётся Merino. – Риск в том, что сейчас у тебя много времени, чтобы всё прокручивать. Это ментальный вызов – справиться с этим, уйти от лишних мыслей и быть как можно более свободным в голове».

Свободным – при том, что всё происходит под прожекторами. «Это реальность, часть бизнеса, – спокойно говорит он, оглядывая зал. – Это причина, по которой мы зарабатываем то, что зарабатываем, и причина, по которой футбол настолько большой и важный. Вы здесь, чтобы рассказывать истории, через которые болельщики понимают, что происходит».

Кому‑то такая публичность по вкусу, кому‑то нет. «Это часть цирка, – констатирует Merino. – Мы должны принять это и жить с этим».

Сам он признаёт: тяжёлые результаты даются ему непросто. Но опыт научил – уходить от них бесполезно. «Через четыре‑пять часов понимаешь: этот чемпионат мира только начался. Есть время всё исправить. Тогда уже можно думать о группе, о том, что ей нужно. Положить руку на плечо тому, кто страдает, потому что не сыграл или упустил момент. Или, наоборот, понять, кому нужно пространство для этого траура».

Вдохновение из прошлого и маленький глоток воздуха

Есть ещё один фактор, который немного облегчает давление. Ничья Саудовской Аравии и Уругвая оставляет группу плотной. Для Merino это почти символический перезапуск.

«Есть ощущение, что мы начинаем заново, – признаётся он. – Я люблю видеть позитивную сторону».

История ему в этом помогает. «Последний чемпион мира начал с поражения от Саудовской Аравии. В 2010‑м Испания проиграла первый матч, получила массу критики – и всё перевернула. Это пример, за которым нужно следовать. Для нас те игроки были идолами».

В 2010 году Merino только исполнилось 14. Тогда он смотрел на сборную как на воплощение мечты. Теперь он сам – часть команды, которая пытается повторить путь своих кумиров.

«Я часто вдохновляюсь спортсменами, которые уже прожили мои мечты до меня, – говорит он. – То поколение значит для нас очень много. Мы хотим их повторить».

Только теперь Испания должна прожить свой собственный траур по нулевой ничьей – и выйти из него сильнее. И через шесть дней станет ясно, действительно ли эта команда научилась превращать боль в топливо.