Последняя неделя мундиаля без футбола: мнения и ожидания

Последняя неделя мундиаля без футбола — и весь мир снова спорит

Три дня без матчей на таком турнире – пытка. Но пауза, как это часто бывает, не глушит разговоры о футболе, а только раззадоривает их. Болельщики, тренеры, владельцы пабов, чиновники от футбола – у каждого сейчас своя правда и свои страхи.

Личная математика болельщика

«12 из 15, и то только потому, что были экзамены» — в этой фразе одного из болельщиков слышится знакомая многим арифметика. Чем ближе развязка турнира, тем чаще люди пересчитывают не голы, а собственные истории: сколько матчей увидели, что пропустили, ради чего отложили дела.

Другой болельщик рассказывает, как отвёз 70‑летнюю мать на матч в New Jersey против Panama – под проливным дождём, на холодном MetLife, который «чувствовался как тюрьма». Но это не остановило его от следующего безумия.

За пару дней до полуфинала он, отец пятерых детей и ещё одного в ожидании, в панике и сомнениях, всё же решился: взял билеты на полуфинал, перелёт Manchester – Paris – Atlanta, отель у стадиона. «Смотрел матч сквозь пальцы», признаётся он. Голос сорван, сын Digby до сих пор не верит, что увидит England и, возможно, последний матч Lionel Messi за сборную. Так рождаются семейные легенды, которые будут пересказывать ещё много лет.

Тактика, характер и странный выбор тренеров

На фоне этой человеческой драмы футбольные детали звучат ещё острее. Обсуждают, кто должен выйти против Argentina: на правом фланге обороны ждут Reece James, слева – Nico O’Reilly, хотя некоторые без колебаний поставили бы выше его Lewis Hall и Luke Shaw, если бы те не остались дома.

Spence, говорят, идеален как «джокер» со скамейки: скорость, рывки за спину, другой тип нагрузки для уставшей обороны. В матче против соперника уровня Argentina такие опции решают исход.

Куда жёстче звучит оценка John Stones. Как футболиста его уважают, как защитника – уже нет. Сомнения в скорости против Julián Álvarez и Lautaro Martínez, вопросы к умению читать движения Messi. Против такого набора аргентинского оружия любое промедление в обороне смертельно.

И на этом фоне — недоумение по поводу решений Roberto Martínez. В его распоряжении – двойка полузащитников, выигрывавших Champions League, плюс Bruno Fernandes впереди. На бумаге – мечта. На поле – вязкий, беззубый футбол. Как можно с таким ресурсом играть настолько уныло? Вопрос, который звучит всё громче.

С Bruno Fernandes отдельная история. Его нельзя оценивать по первым 60 минутам. Это игрок, который постоянно рискует и ищет нестандартное решение. Забери у него 20 минут в концовке – и ты уменьшаешь шанс на его «момент истины». А если ещё и заставляешь его опускаться к линии защитников за мячом, сам себе рубишь остроту.

Mourinho, Tuchel, Bellingham: большие люди, большие сюжеты

Имя José Mourinho снова на афишах – теперь в контексте возвращения в Real Madrid и грядущего сериала на Netflix. Казалось, логичнее было бы увидеть его уже в сборной, возможно, во главе нынешней Portugal. Многим любопытно, что сделал бы он с этим поколением – уж точно не хуже Martínez, уверены критики.

Возвращение в Madrid обещает шоу, но веры в «возвращение магии» немного. Это больше про драму, чем про романтику.

Другой сюжет – мимолётный конфликт Thomas Tuchel и Jude Bellingham. Эмоциональная вспышка на фоне дикого напряжения. Но оба – люди, одержимые победой, а не ссорами. Им друг без друга не обойтись, и вряд ли это недопонимание проживёт дольше пары дней. В такой воронке давления подобные эпизоды скорее норма, чем сенсация.

Messi, Diego и обманчивое детство

Имя Lionel Messi снова делит мир на лагеря. Для одних – величайший в истории, человек, который держится на вершине дольше всех. Для других – выше той высоты, что взял Diego Maradona в Mexico 86 и в сезоне первого скудетто Napoli, уже не прыгнуть.

Автор вспоминает, как семилетним мальчиком смотрел тот самый гол против England. Комментатор Barry Davies произнёс: «Это великолепно», а ребёнок прошептал: «Это лучше, чем великолепно». Тогда он ещё не понимал, что футбол только что дал ему ложное представление о реальности: казалось, что один человек может вот так взять мяч и обвести всю команду. Оказалось – нет. Это был Diego. И никто сильнее него не доказал, насколько условно выражение «футбол – командная игра».

Тихая драма в пабах

Пока стадионы гремят, в английских пабах идёт своя, куда менее заметная битва.

Владелец Shovel Inn в Stourbridge, городе, где родился Bellingham, собирается уйти из бизнеса после турнира. Шесть World Cup в его карьере обычно означали золотое время для кассы. Сейчас – пустота. Люди приходят в последний момент или не приходят вовсе.

Ранее паб заполнялся к 15:00–16:00 перед вечерним стартом в 20:00. Сейчас, по его словам, если он выручит £1,000 в день полуфинала, это уже будет успех, хотя «хорошая ночь» раньше означала £3,000.

Covid изменил привычки: многие предпочитают диван и домашний экран общему залу. Для человека, который провёл за стойкой всю взрослую жизнь, это не просто падение выручки – это конец эпохи. И если даже полуфинал в удобное время не вернёт людей в зал, что тогда сможет?

64 команды: алчность или новый мир?

На другом уровне – другой спор. Gianni Infantino толкает идею расширения World Cup до 64 сборных. Реакция предсказуема: раздражение, обвинения в жажде денег. Но аргументы «за» тоже звучат всё увереннее.

Один из болельщиков пишет: разница между 48‑й и 64‑й командой рейтинга не так уж велика, чтобы говорить о катастрофическом падении уровня. Зато можно вернуть простую и честную формулу: из группы выходят только две команды. Больше риска, меньше проходных матчей, никакой путаницы с третьими местами.

Есть и другая сторона. 64 сборные – это чудовищная нагрузка на страну‑хозяйку: стадионы, базы, отели, логистика, медиа. Не так много государств способны выдержать такой турнир. И отбор станет ещё длиннее и утомительнее.

При этом опыт расширения турниров уже показал: новые команды привозят новые истории и новые голоса. Мир футбола перестал крутиться только вокруг Европы, и игнорировать это невозможно.

32, 48 или 64 — и что дальше?

Оптимальной моделью многие до сих пор считают 32 участника: турнир логичен, сетка понятна, уровень высок. Но мир изменился. Появилось больше сильных сборных вне Европы, распался коммунистический блок, на карту вернулись старые и новые страны.

Расширение до 48 уже принято. 64 – следующий шаг, от которого пока отмахиваются скорее эмоционально, чем рационально. Инстинкт говорит «нет», математика турнира шепчет «почему бы и да».

Между ностальгией и будущим

В эти 63 часа без футбола болельщики спорят о Messi и Maradona, ругают Martínez и ждут Mourinho, считают выручку в пабах и примеряются к миру, где на World Cup приедут 64 сборные.

Кто‑то всё ещё живёт в Mexico 86, кто‑то уже планирует перелёт через полмира ради потенциально последнего выхода Messi за страну.

Останется ли турнир праздником для всех или превратится в шоу для избранных стран‑гигантов, способных выдержать его масштаб? Ответ придёт не на заседаниях комитетов, а на следующем чемпионате. И, возможно, на том, что будет после него.